В потайных местах Сильвании гигантские летучие мыши, размером с дракона, покидают свои пещеры для охоты на лошадей, караваны и пегасов под бледными небесами. Засадная тактика этих созданий является причиной их поистине ужасной репутации. У терроргейста плохое зрение, поэтому пикирующее чудище для того, чтобы жертва не могла двигаться, издаёт пронизывающий вопль, и столь громкий и неожиданный, что им можно оглушить и парализовать даже боевого бретоннского коня. Именно в этот
момент терроргейст спустится вниз, схватит своими когтями всадника с конём и вернётся в логово, дабы насытиться тёплой кровью.
Логова самых больших терроргейстов усеяны достаточным количеством трупов, чтобы некромант мог потирать влажные руки от злорадства. Однако, не у многих хватит нервов, чтобы бродить внутри, просто на случай, если терроргейст вернётся с охоты и обнаружит, что еда отыскала его, а не наоборот. Мысль о том, что тебе выпьет кровь своей вонючей пастью терроргейст, никому не кажется удачным выбором для смерти. Именно смертные останки этих одиноких тварей пещерные короли-упыри ставят себе на службу. Процесс связывания проходит для этих отшельнических вампиров легко, ибо короли-упыри стригоев и терроргейсты имеют много общего. Когда Тёмная магия переполняет пещерного монстра, создаётся кровавая связь между хозяином и зверем.
Подобно любому другому созданию, отпившему из вен короля-упыря, терроргейсты обладают некромантической силой, которая бурлит в их крови и способна исцелить даже самые тяжёлые раны. После смерти терроргейст становится кошмаром во плоти.
Направляемое волей своего хозяина, чудовище парит в облаках над полем боя на изъеденных крыльях, его сгнившая плоть и иссохшие органы окутываются ночным воздухом. Спутанные куски меха свисают клочьями с костяной шеи, и череп качается туда-сюда, когда монстр ищет добычу на поле внизу. Пожалуй, самое устрашающее свойство мёртвого терроргейста — смертоносный вопль. Так как магия бессмертия поработала над тварью, её крик превратился из простого, но поразительно громкого шума в волну жуткой мощи. Некоторые говорят, что вопль терроргейста — не что иное, как крики проклятых, напрямую направляемые из Цар-
ства Хаоса. Для жертвы терроргейста это маловажно, ибо эта звуковая атака столь разрушительна, что может заставить человека мгновенно умереть от ужаса. Извергая этот жуткий шум по мере пикирования на добычу, терроргейст может сокрушить вражеский отряд за мгновения до того, как обрушиться на бегущих выживших, вырезая остатки зубами и когтями.

Мертвенно-бледные создания, известные как короли-упыри, действительно некогда были гордыми вампирами-стригоями,  которым пришлось вести отшельническую жизнь. Хотя все стригои — древние потомки Ушорана, они превратились в нечто более нечестивое и ненавистное, чем их братья. Короли-упыри проводят время, скрываясь в потайных уголках мира, но под покровом ночи они обрушивают своё возмездие во главе волочащейся армии мёртвых. Не все вампиры династии стригоев были уничтожены вместе с её основателем, Ушораном, когда орки Скверноземелья обрушились на Моркейн, столицу стригоев. Некоторые выжили и сбежали в королевства людей на севере. Нуждаясь в помощи, они искали других своих собратьев, и наконец нашли их в лесах Сильвании. Но графы-вампиры этой земли всё ещё помнят высокомерие Ушорана, и напали на своих потенциальных союзников без попытки договориться, охотясь на них в лесах словно на зверей. После многих подобных кровавых предательств несколько
уцелевших стригоев рассеялись по Старому Свету. Когда бы ни встречали они вампиров других кланов, вампирам-стригоям приходилось скрываться от гнева собратьев. Прячась в пещерах, тёмных лесах и покрытых мхом руинах, они стали следить за ламийками и фон Карштайнами на аристократических балах и банкетах. Знатность и богатство их хорошо одетых собратьев напомнили стригоям о том, что они потеряли, и озлобленность и зависть стали терзать их разум. Многие из них, будучи забытыми, окончательно потеряли рассудок и превратились в одиноких, жалких паразитов, осторожных в поедании людей из страха привлечь
внимание охотников на ведьм или, что ещё хуже, своих собственных высокомерных собратьев. По этой причине они прятались на кладбищах, выкапывая недавно похороненные трупы, чтобы пить их холодную, зловонную кровь, и скрывались на протяжении дня в промозглых склепах возле служивших источником пропитания мест. Физический облик вскоре стал отражать их тяжёлое положение, и на протяжении столетий остатки стригоев превратились в сгорбленных и гротескных чудовищ. Эти зловещие стригои привлекают к себе стаи пожирающих плоть могильных упырей, которые часто образуют гротескный двор вокруг них. Расхитители могил и те, кто грабит тела павших, хорошо усвоили, что должны практиковать своё нечестивое искусство в сумерках и возвращаться домой до того, как наступит ночь. Под покровом тьмы различные породы падальщиков появляются в этих местах смерти — массы упырей, возглавляемые смертоносными охотниками, вампирами-стригоями. Не приходится удивляться тому,
что жители Сильвании называют стригоев королями-упырями. Даже если большая их часть в той или иной степени лишилась разума во время долгого изгнания, короли-упыри всё ещё обладают множеством врождённых способностей, характерных для всех вампиров. Они могут разорвать жертве глотку в мгновение ока, и их власть над мёртвыми и бессчётным множеством ночных созданий по-прежнему сильна. Короли-упыри не потеряли умения отрывать мертвецов от их сна и заставлять служить своей воле, но они делают это в своей, инстинктивной манере. Их магия менее изящна по сравнению с разновидностями некромантии, практикуемыми другими вампирами, но в пылу битвы их свирепость даёт им определённое преимущество. Временами могущественные короли-упыри стригоев собирают огромные армии оживших мертвецов вокруг себя и направляются на юг в отчаянной попытке воссоздать королевство, которого они лишились. До сих пор их продвижение всегда останавливали воинственные племена зеленокожих, перекрывающие путь к Скверноземелью, или дисциплинированные армии царей гробниц, приходящие из пустыни. И всё же по всему Старому Свету слуг королей-упырей замечают всё чаще. Некоторые говорят, что
древние братья-стригои объединяются во главе с одним лидером и собирают большую армию выродившихся тварей в своих пещерных логовах. Если это так, ни одно создание, живое или мёртвое, не может по-настоящему быть в безопасности от их гнева.

Некроманты, из тех, кто изучает магические искусства, несут самое тяжёлое проклятие, ибо они обменяли человечность на умение поднимать мёртвых и повелевать ими в войнах с живущими. Как бы это ни казалось странным, эти развращённые безумцы заключили этот ужасный договор добровольно. В центре ненормальной одержимости каждого некроманта — жажда подчинить и наказать тех, кто преследовал его в прошлом, невзирая на цену. Обычно именно люди, а не расы-долгожители, погружаются в изучение некромантии. Возможно потому, что у эльфов столь долгая продолжительность жизни, что они не считают нужным продлевать её не природными методами. Гномы не имеют склонности к магии, не говоря уже о жажде осквернить почтённых мертвецов. Орки и гоблины мало задумываются о собственной смертности и не боятся смерти так, как люди. Большинство скавенов тоже слишком заняты собственным торопливым следованием пути Рогатой Крысы. Поэтому обычно только лишь люди становятся на путь, который приведёт их либо к особенно ужасному виду вечной жизни, либо к вечному проклятию. Эти отдельные личности изначально не обязательно злы. Некоторые могут жаждать знания ради знания, другие могут стремиться к бессмертию или тому, чтобы продлить жизнь тем, кого любят. В любом случае, нечто на их неестественном пути неизменно ведёт их к более тёмной дороге. Возможно, это ужас и отвращение, которые окружающие чувствуют по отношению к ним, или, может быть, пульсирующая энергия Тёмной магии, что искажает их разум. Как бы то ни было, когда люди идут по пути некромантии, безумие всегда где-то рядом. Изучение некромантии окутано тайной. Чтобы познать тёмное искусство, изучающий должен либо найти некроманта или вампира и стать его учеником, либо отыскать запретную книгу, полную тайн бессмертия, такую, как одна из легендарных девяти Книг Нагаша. Именно эта присущая им таинственность заставляет некромантов становиться слугами графов-вампиров в надежде учиться непосредственно у повелителей бессмертия. Для большинства этих потенциальных волшебников, как только они становятся рабами вампира, уже никогда не будет возможности прервать службу, ибо вампиры крайне деспотичны и ненавидят отпускать своих верных слуг. Даже если удастся найти вампира, желающего стать учителем, останутся очевидные трудности. Судьба многих из тех, кто искал возможности учиться у вампира, оказалась более прозаичной — в качестве оживлённого трупа, к примеру, лёгкой закуски или непосредственных ингредиентов для особенно трудного ритуала. С учётом мрачной репутации и ужасных привычек вампиров, возможно, безопаснее вместо этого ограничиться изучением нечестивых фолиантов. Поиск книг запретных знаний по-своему опасен. Многие из них — копии древних текстов из давно забытых времён, и нет никакой гарантии, что все  ритуалы, которые можно в них обнаружить, переписаны правильно. Некоторые просто не работают, а другие могут пойти  катастрофически неправильно, такие, как в случае, когда печально известный Жак де Нуаро случайно поднял все трупы на кладбищах Мусильона и затем обнаружил, что не способен контролировать их. Зомби, обладающие неутолимой жаждой человеческой плоти, сожрали злополучного некроманта и заполонили городские улицы. После того, как они съели несколько со-
тен крестьян, торговцев и ополченцев, их в конечном итоге уничтожили придворные рыцари короля Бретоннии. По мере того, как человек следует тёмной тропой некроманта, он всё больше отдаляется от своих смертных корней. Некромант, одержимо выискивая тайны смерти, глубоко погружается в знание о мертвецах и оказывается на границе между мирами, не будучи как полностью живым, так и одним из числа нежити. Его тело искажается нечестивой мощью, разум иссушается от ужасов, которые он видел.
Некромант часто больше походит на своих шатающихся и стонущих слуг, чем на живущих, которых он стремится истребить.

Генрих Кеммлер сгорает от жажды власти. В молодости, столкнувшись с ограничениями, которые накладывает на него смертность, Кеммлер делом своей жизни сделал попытки избавиться от них. Он погрузился в мир некромантии, будучи юношей, и к моменту, когда ему стало сорок, он был способен поднимать целые кладбища трупов для осуществления своих желаний. Кеммлер стал  великим некромантом, которого многие боятся, он грабил любые башни магов и древние храмы, какие мог найти, в поисках тёмных откровений. Его звезда была в зените многие десятилетия, пока амбициозные соперники не начали отнимать у него власть. Объединившись, те, кого Кеммлер победил, оказались сильнее, чем даже самозваный Повелитель мёртвых. В битве Десяти тысяч черепов враги Кеммлера преуспели в том, чтобы поставить его на колени. Хотя он в конечном итоге смог рассеять нападающих при помощи великого заклятия смятения, в битве его тело было тяжело ранено, а разум опустошён. Многие годы Генрих странствовал по Серым горам и Порубежным княжествам, будучи немногим лучше полурарумного нищего. По некой прихоти судьбы он  обнаружил гробницу Крелла, давно умершего чемпиона Хаоса, чей могильник был столь великолепен, что сильно возвышался
над ним. Здесь Кеммлер заключил ужасный договор с богами. Они вернули ему его былую мощь, а взамен Генрих поклялся убивать и разрушать во имя их. Теперь имя Повелителя мёртвых вновь вселяет ужас в сердца простого народа.

Тело Кеммлера под его одеждами покрыто шрамами, порезами и царапинами после его безумных лет. Он закутан в большой  тёмный плащ, который способен перемещать носителя через завесу между мирами. Идя в бой, он вооружён могильным клинком Хаоса и Посохом черепов, могущественным магическим артефактом, который постоянно шепчет и бормочет. Хотя он об этом и не знает, странствия Кеммлера в горах незаметно направлялись Нагашем — часть зловещего плана, который освободит Крелла и объединит его с силами нежити. Планы Нагаша немного пострадали из-за тяжёлых потерь, понесённых армиями Повелителя мёртвых в битве  у аббатства Мезонтааль, но со временем они определённо пожнут богатые и ужасные плоды.

В то время как Влад фон Карштайн был самым физически сильным из графов-вампиров, Маннфред был самым хитрым. Когда Влад был убит, Маннфред не участвовал в междоусобице, благодаря которой господствующее положение занял Конрад. Вместо этого он путешествовал в разных частях света, намереваясь углубить свои познания в некромантической магии. Он осуществил нечестивое паломничество к древним гробницам Нехекхары и древнему городу Ламии, где прочёл тайны жрецов-личей на высохшем папирусе и свитках, сделанных из человеческой кожи. Маннфред также изучал древние заклятия из первой из Книг мёртвых. В конце концов странствие привело его в Нагашиззар. Никто не может сказать, какие нечестивые сделки Маннфред  заключил с обитателями этого ирреального царства в обмен на запретное знание. Когда Маннфред наконец вернулся в Сильванию, его могущество было больше, чем когда-либо, и он взял под контроль легионы нежити после уничтожения Конрада. Маннфред был практически столь же умелым в сокрытии своей истинной сути, как и Влад. Пока он искал союзников, Маннфред путешествовал по землям в обличии имперского лорда. Он всегда был учтив с теми, кого встречал в своём путешествии, как и подобает аристократу из могущественного рода. Когда он явил себя на пике мощи, его обличье было намного более ужасающим — лицо стало искривлённым и подобным трупу, а кожа потрескивала от магической энергии. И всё же его новообретённой мощи оказалось недостаточно. В  конце Маннфред был побеждён, а его армия уничтожена в битве у Хель Фенна Некоторые рассказчики утверждают, что Маннфред не повержен. Они говорят, он выступил из Дракенхофа против сил Хаоса, вторгшихся в Империю. Если Маннфред выжил, то он наверняка выдвинет свои претензии на имперский трон.