Могильные упыри

Могильные упыри — уродливые сутулящиеся создания с не более чем рудиментарными зачатками разума. Их кожа болезненна и грязна, глаза подобны звериным и безумны, а губы, когда они рычат, обнажают истекающие слюнями пасти с острыми зубами. Могильные упыри одеты в лохмотья, отобранные у жертв, и вооружены оружием, которое они где-то подобрали или грубо сделали из останков своей отвратительной пищи. Эти крадущиеся твари, однако, не нуждаются в подобных инструментах убийства, ибо
у них есть длинные когти, которых вполне достаточно для их потребностей. С этих когтей свисают грязь и куски гниющего мяса, и те, кто даже слегка поранится, могут умереть от невероятно сильных инфекций, которые поразят тело жертвы. Кроме того, постоянная диета на гнилом мясе делает упырей мускулистыми и невероятно выносливыми. Хотя могильные упыри и не являются настоящей нежитью, они неосознанно чувствуют Тёмную магию, окружающую самых могущественных повелителей нежити, и
это постоянно влечёт их. Как только их присутствие обнаружено, новообретённый господин быстро подчиняет столь слабый и  раболепный разум. Упыри, и даже ужасные лидеры их стай, хоть и поскачут в бой по приказу повелителя, являются трусливыми существами и сбегут из битвы, если добыча будет сражаться с настоящей решимостью. Врождённую трусость можно подавить мысленным приказом их хозяев-вампиров, ибо тех упырей, что обратились в бегство, можно вернуть обратно на передовую силой Тёмной магии. Первыми упырями были потомки безумных и злобных каннибалов Дальнего Юга — людей, что поедали плоть своих
мертвецов в кровавых ритуалах. Эти примитивные пожиратели трупов жили у берегов Кислого моря, обречённые на существование в угрожающей, леденящей тени Нагашиззара. Эти племена поклонялись Великому некроманту и часто принимали участие в Тёмном Пире. Они пожирали собственную плоть, и, спустя поколения, обезумели от таких омерзительных практик. Теперь эти деградировавшие гуманоиды населяют пустошь Нагаша, охотясь на путешественников в поиске свежего мяса. Даже в просвещённый век императора Карла Франца существуют истории о каннибализме в Империи. Во времена мора и голода отчаявшиеся и развращённые люди начинают пожирать человеческую плоть, чтобы выжить. В историях говорится об отдалённых фермах и порой даже целых деревнях, опустившихся до такого нечестивого состояния. Некоторые даже утверждают, что такая практика стала больше обычаем, чем необходимостью. Во время Нашествия упырей в 2512 году, когда третий год подряд случился неурожай, рыцарские ордены Штирланда направили большую часть своих воинов «проверить» границы своей бесплодной области. Полномасштабное сражение между облачёнными в яркие одежды солдатами курфюрста и голодными, с раздувшейся кожей, орда-
ми заражённых крестьян забыть будет непросто. Их поля и ветхие дома сожгли, но память о такой низости всё ещё остаётся.
Эти каннибалы, которых буквально загнали под землю преследователи, и их мутировавшие порождения прячутся в катакомбах и мавзолеях. Здесь эти могильные упыри пожирают аристократические останки, или поселяются на кладбищах бедняков, где они питаются трупами крестьян. Жрецы Морра делают всё, что могут, чтобы защитить свои священные сады от вторжений упырей, но многие кладбища и захоронения Старого Света насчитывают тысячу или более лет, и под ними находятся лабиринты подземных
комнат и тоннелей. Иногда Братство Морра нанимает профессионального охотника на ведьм, чтобы очистить катакомбы огнём и
мечом. Однако, по прошествии времени могильные упыри возвращаются, пожирая мертвецов и охотясь на отдельных плакальщиков и жрецов. Другие же колонии этих тварей-трупоедов остаются незамеченными на протяжении многих лет. Небольшая армия этих нечестивых и отвратительных созданий обитает в больших погребальных склепах на холмах вокруг Мусильона, и обрушивается на проклятый город каждый раз, когда луна Хаоса входит в фазу полнолуния. Даже во времена относительного мира городская стража всегда хорошо вооружена, и никогда не входит в мавзолеи и склепы усыпальниц Мусильона, разве что только отрядами численностью не менее чем в дюжину человек.